Он выпрямился как раз вовремя: в коридоре появился администратор.

— Что ты здесь делаешь, Тейлор? — спросил он.

— Записка для джентльменов в ложе, — сказал Джим. — И все в порядке, я уже бегу за кулисы.

— Это не твое дело носить записки.

— Как же не мое, если меня попросил мистер Макиннон!

С этими словами Джим повернулся и бросился вниз по лестнице, проскользнул в обитую сукном дверь… Сколько еще осталось Макиннону до конца его представления? Примерно пять минут, вычислил Джим; пора поглядеть, что там снаружи.

Не обращая внимания на проклятия и наставления получше следить за своими чертовыми лапами, он пробрался сквозь сгрудившихся рабочих сцены и актеров и оказался у служебного входа. Дверь выходила в аллею, вернее, тупик, позади театра; напротив тянулась задняя стена мебельного склада, и выход отсюда был только в одну сторону.

Там, опершись о стену, стояли двое. Когда дверь открылась, оба вскинули головы и шагнули на мостовую.

— Па-аклоннички, значит, — дружелюбно сказал Джим. — Чертова жарища внутри. Небось мисс Хопкирк дожидаетесь, госсда?

Почитатели мисс Хопкирк — сопрано — часто поджидали ее у служебного входа с цветами, или предложениями, или с тем и другим вместе.

— Тебе-то какое дело? — рыкнул один из них.

— Да так, всегда готов помочь, — отозвался Джим безмятежно.

— Когда кончится представление? — спросил другой.

— Теперь уж с минуты на минуту. Пожалуй, мне лучше вернуться. Пока, — сказал Джим и закрыл за собой дверь.

Он потер подбородок; если задний выход заблокирован, а парадный рискован, остается только один путь — также рискованный. Впрочем, приключение, пожалуй, будет забавным. Он быстро обежал всю закулисную часть сцены, пока не обнаружил четверых рабочих, которые, сдвинув головы вокруг маленького пятнышка света, играли в карты на перевернутом коробе из-под чая.