— Только не он. Я никогда не видел человека с таким беспощадным лицом. Кроме того, он обзавелся могущественными друзьями — он богат, у него связи, я же всего-навсего жалкий фокусник. О, что же мне делать?

Борясь с обуревавшими его сомнениями, Джим встал и покинул комнату, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Он чувствовал, что ему все труднее справляться с раздражением, которое вызывал у него этот человек. Джим сам не мог понять, в чем тут дело, но он редко встречал людей, настолько ему неприятных.

Он сидел на заднем дворе и бросал камешки в незастекленное окно новой студии, которую строил Вебстер, пока не услышал, что к фасаду подъехал вызванный для Макиннона кеб. Поняв, что фокусник уехал, он вернулся в дом. Вебстер раскуривал трубку от лучинки из камина, а Фредерик сматывал магниевую ленту в карманный осветительный прибор.

Фредерик взглянул на Джима и сказал:

— Загадочная историйка, Джим. Почему ты ушел?

Джим плюхнулся в кресло.

— Этот тип стал действовать мне на нервы, — сказал он. — И я сам не понимаю почему, так что не спрашивай. Лучше бы я бросил его и не рисковал сломать себе шею, таская его по крышам. «О-о, я баю-усь высоты-ы! О, па-звольте мне астаться внизу-у!» И этот его идиотский снобизм: «Разумеется, са мной абращаются точно так, как и с другими гастями…» Большой, дрожащий от страха дурачок Том. Ведь вы не взяли его, Фред? Как клиента, я имею в виду?

— Он и не хотел этого, действительно не хотел. Он желал, чтобы мы только следовали за ним по пятам, а не расследовали дело, и я сказал ему, что за это мы не беремся. Но адрес его я записал и сказал, что будем начеку, если что. Не знаю, что мы можем сделать еще на этой стадии.

— Пошлите его к черту для начала, — буркнул Джим. — Скажите, пусть сам выкручивается, как хочет.

— Но почему? Если он говорит правду, это интересно, если лжет, еще интереснее. Насколько я понимаю, ты считаешь, что он лжет.

— Ясное дело, — сказал Джим. — Никогда не слышал такого нагромождения бессовестного вранья.