Фредерик повернул маленький ключик в отверстии сбоку и нажал на кнопку. Изнутри механизма стала разворачиваться длинная тонкая лента из светлого металла и тут же сворачивалась ворохом на лавке перед ним.

— Это магниевая горелка, — сказал он. — Вы поджигаете конец ленты, и она горит, а пружинка продолжает выталкивать ее равномерно, и таким образом вы можете делать снимки при постоянном освещении. Последний раз я пользовался этим прибором в опиумном притоне в Лаймхаусе, когда снимал бедолаг, которые курят эту дрянь… Так это и есть психометрия, а? Я потрясен. Но как это происходит? В вашем мозгу возникает картина… или как?

— Что-то в этом роде, — сказал Макиннон. — Как будто видишь сон, хотя и не спишь. Управлять этим я не могу… Это приходит мне в голову совершенно неожиданно, в самое необычное время. Вот мы и подошли к делу: я видел убийство, и убийца это знает, хотя его имя мне неизвестно.

— Хорошее начало, — сказал Фредерик. — Многообещающее. Лучше расскажите нам все. Еще виски?

Он налил виски в стакан Макиннона и опять сел, готовый слушать.

— Это было шесть месяцев назад, — начал Макиннон. — Я давал представление в частном доме одной весьма значительной персоны. Я делаю это время от времени — скорее как гость, вы меня понимаете, чем актер по найму.

— Вы хотите сказать, что делаете это бесплатно? — спросил Джим. Он чувствовал, что все с большим трудом выносит снисходительную манеру речи и высокий, немного скрипучий, манерно-вежливый шотландский говор Макиннона.

— Разумеется, профессиональные расходы оплачиваются, — сухо ответил Макиннон.

— И кто же эта важная персона? — спросил Фредерик.

— Я предпочел бы не называть его. Он играет выдающуюся роль в политической жизни. Упоминать его имя нет никакой необходимости.

— Воля ваша, — вежливо сказал Фредерик. — Продолжайте, прошу вас.

— Я был приглашен на обед в тот вечер, когда должно было состояться мое представление. Такова моя обычная система. Я — один из гостей, это всем очевидно. После обеда, когда леди удалились, а джентльмены остались в столовой, я ушел в музыкальный салон и занялся подготовкой к выступлению. Вдруг я заметил на крышке рояля оставленный кем-то портсигар; я взял его, собираясь положить в сторонку, чтоб не мешал, и внезапно испытал самое сильное психометрическое впечатление, какое только случалось в моей жизни.